Association for Human Rights Defense International(HRD)
113 Barksdale Professional Center, Newark, DE 19711, USA. Fax +1-413-473-4505 E-mail: hrd@4humanrights.org
For connections in Belarus: P.O.Box 246, Minsk 220114, BelarusДля связи в Республике Беларусь: а/я 246, Минск-114, 220114, БеларусьТел./факс +375-17-238-86-73; тел.моб. +375-29-638-86-73
ЭКСПЕРТНОЕ ЮРИДИЧЕСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
по уголовному делу в отношении
КУЧУРЫ Петра Константиновича,
20.08.1955 г.р., уроженца д.Никитичи Пружанского района Брестской области, белоруса, гражданина Республики Беларусь, со средним образованием, женатого, проживающего по адресу: Республика Беларусь, г.Минск, ул.Голубева, д.24, кв.8
Приговором судебной коллегии по уголовным делам Минского областного суда от 23.06.2005 Кучура Пётр Константинович признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.139 и ч.2 ст.295 УК Республики Беларусь, в соответствии с которым ему было назначено наказание в виде 17 лет и 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии усиленного режима. В отношении Кучуры П.К. применена ст.10 Закона Республики Беларусь «Об амнистии в связи с 60-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 годов» и постановлено освободить его от наказания частично сроком на 1 год.
Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 05.08.2005 постановленный приговор оставлен без изменения, а кассационная жалоба обвиняемого – без удовлетворения.
В соответствии с данным приговором Кучура П.К. признан виновным в том, что11 декабря 2004 года около 21 часа 40 минут, находясь в поле вблизи садового товарищества «Технолог» у д.Мостище Дзержинского района Минской области при задержании его за незаконную охоту государственным инспектором Столбцовской межрайонной инспекции Государственной инспекции охраны животного и растительного мира при Президенте Республики Беларусь Гуриным Н.И., осуществлявшим свою служебную деятельность по охране животного и растительного мира и находившимся в плановом рейде по выявлению и задержанию лиц, занимающихся незаконной охотой, осознавая, что последний является должностным лицом указанной инспекции, осуществляет свою служебную деятельность и действует в рамках предоставленных ему полномочий, с целью избежания задержания и последующего привлечения к ответственности за незаконную охоту, умышленно с целью убийства Гурина Н.И. с расстояния около 5 метров из охотничьего карабина «Лось-7», №951898, калибра 7,62 мм, оборудованного охотничьим прицелом и электрическим прожектором, произвел прицельный выстрел в область груди потерпевшего, причинив ему огнестрельное ранение с повреждением сердца от которого потерпевший скончался на месте. Он же, в неустановленное время, не позднее 18 часов 10 декабря 2004 года, при неустановленных обстоятельствах, приобрёл, и не имея на то надлежащего разрешения, незаконно хранил у себя в квартире №8 в доме №24 по улице Голубева в г.Минске до момента изъятия, то есть до 21 часа 50 минут 12 декабря 2004 года один военный патрон калибра 7,62х39 мм, образца 1943 года, а также охотничий патрон калибра 7,62х39,8 мм с экспансивной пулей SP, являющейся боеприпасом.
Исследовав материалы уголовного дела по обвинению Кучуры П.К., его обращение в Association for Human Rights Defense International (HRD), в котором он указывает на обстоятельства своей невиновности, проанализировав нормы Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов, HRD полагает, что состоявшиеся по делу судебные постановления не соответствует требованиям действующего законодательства Республики Беларусь и международно-правовым актам, ратифицированным Республикой Беларусь.
В соответствии со ст.10 Всеобщей декларации прав человека каждый человек, для определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения, имеет право на основе полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом.
В соответствии с ч.1 ст.14 Международного пакта о гражданских и политических правах все лица равны перед судами и трибуналами. Каждый имеет право при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, или при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. В ч.2 этой же статьи Пакта указано, на то, что каждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет право считаться невиновным, пока виновность его не будет доказана согласно закону. В п.е) ч.3 этой же статьи Пакта указано, что каждый имеет право при рассмотрении любого предъявленного ему уголовного обвинения как минимум на следующие гарантии на основе полного равенства: допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, что эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, какие существуют для свидетелей, показывающих против него. В части 5 Пакта этой же статьи говорится о том, что каждый, кто осуждён за какое-либо преступление, имеет право на то, чтобы его осуждение и приговор были пересмотрены вышестоящей инстанцией согласно закону.
В соответствии со ст.16 УПК Республики Беларусь: 1. Лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и не будет установлена вступившим в законную силу приговором суда. 2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Орган уголовного преследования, суд не вправе перелагать обязанность доказывания на обвиняемого. 3. Сомнения в обоснованности предъявленного обвинения толкуются в пользу обвиняемого. 4. Приговор не может быть основан на предположениях.
В соответствии со ст.18 УПК Республики Беларусь: 1. Орган уголовного преследования обязан принять все предусмотренные законом меры по всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств уголовного дела, собрать доказательства, как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, установить обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, защиты прав и законных интересов участвующих в уголовном деле лиц. 2. Суд, сохраняя объективность и беспристрастность, обеспечивает сторонам обвинения и защиты необходимые условия для реализации их прав. Решение о виновности либо невиновности обвиняемого суд выносит лишь на основе достоверных доказательств, подвергнутых всестороннему, полному и объективному исследованию и оценке. 3. Запрещается принуждение к даче показаний и объяснений путём насилия, угроз и иных незаконных мер
В соответствии со ст.27 Конституции Республики Беларусь никто не должен принуждаться к даче показаний и объяснений против самого себя, членов своей семьи, близких родственников. Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы.
В соответствии со ст.105 УПК Республики Беларусь: 1. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в их совокупности - с точки зрения достаточности для окончания предварительного расследования и разрешения уголовного дела в судебном разбирательстве. 2. Относящимися к уголовному делу признаются доказательства, посредством которых устанавливаются обстоятельства, имеющие значение для данного дела. Не являются относящимися к делу доказательства, которые не способны устанавливать или опровергать подлежащие доказыванию обстоятельства. 3. Допустимыми признаются доказательства, полученные органом, ведущим уголовный процесс, в установленном настоящим Кодексом порядке и из предусмотренных законом источников. 4. Доказательство признается недопустимым, если оно получено с нарушениями конституционных прав и свобод гражданина или требований Уголовно-процессуального кодекса, связанными с лишением или ограничением прав участников уголовного процесса или нарушением иных правил уголовного процесса. 5. Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого обстоятельства, указанного в статье 89 Уголовно-процессуального кодекса. 6. Достоверными признаются доказательства, если они соответствуют действительности. В основу процессуальных решений, принимаемых органом уголовного преследования или судом, могут быть положены только достоверные доказательства. 7. Достаточными признаются доказательства, когда их совокупность позволяет установить обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу.
В соответствии со ст.350 УПК Республики Беларусь: 1. Приговор суда должен быть законным. Приговор признается законным, если он постановлен на основе закона и с соблюдением всех его требований. 2. Приговор суда должен быть обоснованным. Приговор признается обоснованным, если он постановлен на основании лишь тех представленных суду доказательств, которые всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании. 3. Приговор суда должен быть мотивированным. Приговор признается мотивированным, если в нем приведены доказательства, на которых основаны выводы суда и мотивы принятых им решений. 4. Приговор суда должен быть справедливым. Приговор признается справедливым, если наказание, назначенное виновному, определено в соответствии со статьей Уголовного кодекса Республики Беларусь, предусматривающей ответственность за совершенное преступление, и с учетом его личности. Каждый невиновный подлежит оправданию.
В соответствии с ч.1 ст.356 УПК Республики Беларусь обвинительный приговор постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность обвиняемого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. Приговор не может быть основан на предположениях.
Допрошенный в судебном заседании Кучура П.К. виновным в предъявленном ему обвинении по п.10 ч.2 ст.139 УК Республики Беларусь и пояснил, что признаёт себя виновным в том, что находился в лесу, нёс в руках карабин и должен был быть более бдительным. Этого у него не было, произошел выстрел (т.3 л.д.59). И далее, он указывал, что, когда человек резко бросился на него, он испугался. Хотел включить свой фонарь, загорелся свет или нет, он не помнит. Не видел, упал ли человек после выстрела, криков не слышал, людей не видел (л.д.53). До выстрела света перед собой не видел, возможно, свет был включен после выстрела (т.3 л.д.62). Он не был уверен, что произошло что-то серьезное, испугался выстрела, который был произведен в сторону окрика. Опасался, что, возможно, попал в человека и боялся возмездия (т.3 л.д.63). Ему тогда казалось, что после происшедшего он выбросил три патрона из карабина, нажал кнопку, они вывалились; гильзы остались на месте выстрелов (т.3 л.д.58). На вопрос о том, понял ли он, что на него бросился именно человек и что он его убил, Кучура П.К. отвечал следующее. На следствии с ним разговаривали должностные лица. Ему твердили, убеждали, что был человек, и он говорил их словами (т.3 л.д.54 (оборот). В действительности, в темноте было трудно рассмотреть. Когда его допрашивали, утверждали, что он попал в человека и убил его. Он давал показания их словами (т. 3 л.д.66 (оборот).
В соответствии со 41 УПК Республики Беларусь: 1. Подозреваемый имеет право на защиту. Орган уголовного преследования обязан обеспечить подозреваемому возможность осуществлять принадлежащее ему право на защиту всеми законными средствами и способами. 2. Подозреваемый имеет право: 5) в случае задержания или применения меры пресечения в виде заключения под стражу получить до начала первого допроса в качестве подозреваемого бесплатную юридическую консультацию адвоката;
В нарушение указанной нормы закона после задержания в качестве подозреваемого адвокат Кучуре П.К. был предоставлен только на втором допросе (т.3 л.д. 57). До этого, без его письменного согласия, к нему применялся полиграф - «детектор лжи». Допрос велся без адвоката, в процессе допроса в отношении него применялось моральное и психологическое давление. Вместе с тем, в материалах дела отсутствуют какие-либо документы о применении полиграфа.
По обвинению по ч.2 ст.295 УК Республики Беларусь Кучура П.К.виновным себя не признал и показал, что два указанных патрона к карабину СКС приобрел на законных основаниях в связи с наличием у него разрешения на данный карабин. Карабин СКС он сдал в мае 2004 года, а два патрона у него, очевидно, затерялись, и он просто не знал об их существовании. Патроны он хранил отдельно от оружия (т.3, л.д.51-52).
Однако органы предварительного следствия, а затем суд, проявляя односторонность и неполноту предварительно и судебного следствия, все доказательства по делу стали «подгонять» под первоначальные показания Кучуры П.К., когда его просто убедили, что выстрел в потерпевшего Гурина был произведен из его оружия. Действительно, выстрел был, но из какого оружия он был произведен, и вообще, кем и при каких обстоятельствах был убит Гурин, в ходе расследования дела и в суде не установлено!
Анализируя ситуацию, не возможно указать характерных признаков, достоверно подтверждающих, что выстрел был произведен именно из оружия, принадлежащего Кучуре П.К..
Так, Кучура П.К. не помнит, чтобы нажимал на спусковой крючок карабина и чтобы карабин дернулся от выстрела. А когда перезаряжал оружие около леса, то, выбрасывая патроны, в темноте не заметил, была ли в стволе карабина стреляная гильза или целый патрон. В своем приговоре суд пришел к выводу о том, что Кучура П.К., приложив карабин к плечу, произвел прицельный выстрел в инспектора Столбцовской инспекции Гурина Н.И., который стоял перед ним на расстоянии 3-5 метров. Пуля вошла в грудь Гурина Н.И. на расстоянии 140 см от подошв, а вышла на расстоянии 128 см от подошв. Данный факт не мог иметь место в действительности, так как для того, чтобы причинить Гурину подобное повреждение с разностью входного и выходного отверстия в 12 см на толщину тела условно принятую за 30 см, дульный срез карабина, из которого якобы стрелял Кучура П.К. должен был находиться на расстоянии 3 метров на высоте 2 м 60 см, а на расстоянии 5 метров – на высоте 3 м 40 см. А если, по версии суда, он производил выстрел, приложив карабин к плечу, то его плечо, принимая длину карабина за 105 см, еще выше на сорок сантиметров, т.е., соответственно, на высоте 3 метров на расстоянии 3 м и на высоте 3м 80 см на расстоянии 5 метров. Только при таких условиях ось карабина совпадет с направлением раневого канала в теле Гурина. То есть, Кучура П.К. должен был стрелять в Гурина с дерева или другой возвышенности, указанного размера, чего на месте происшествия нет, а это означает, что он при таких обстоятельствах не мог убить Гурина.
Напротив, если рассчитать по выше приведенной методике, что выстрел в Гурина произведен в спину, то ось ствола совпала с раневым каналом на теле Гурина, то мы получим, что дульный срез ствола оружия должен был находиться на расстоянии 2 метров на высоте 48-50 см. от земли, а его приклад, принимая длину оружия за 105 см., на высоте около 8 см. от земли, что вполне возможно и соответствует рельефу местности на месте происшествия. Перед экспертами такой вопрос не ставился и подобный расчет не проводился.
Очевидно, что Гурин убит в спину. Это подтверждается: 1. Заключением Государственного судебно-медицинского эксперта Бубенчик И.Е. от 21.01.2005 года № 28, которая 12 декабря 2004 года производила вскрытие трупа Гурина Н.И. В своем исследовании эксперт Бубенчик И.Е. подробно описывает повреждения на трупе Гурина и указывает множественные морфологические признаки, по которым она пришла к следующим выводам: “п.4. Входная огнестрельная рана расположена на задней поверхности грудной клетки слева, что подтверждается наличием дефекта ткани, мелкофестончатых краев ее, пояска осаднения. Выходная огнестрельная рана расположена на передней поверхности грудной клетки слева, что подтверждается отсутствием дефекта ткани, пояска осаднения, вывернутостью краев, нахождением в просвете раны участка сердца. п.5. Направление раневого канала в теле Гурина Н.И. сзади к переди, снизу вверх и несколько слева направо. п.6. Направление раневого канала в теле Гурина Н.И. позволяет считать, что стрелявший в момент выстрела находился позади Гурина Н.И.”
Вывод эксперта бесспорно подтверждается материалами экспертизы: Ø цветными фотографиями повреждений Гурина со стороны спины и груди; Ø размерами кровоизлияния: на спине диаметром 8 см, на груди – 13 х 14 см; Ø размерами входной раны на спине – округлой, диаметром 1,2 см., на груди – диаметром 1,6 см на фоне синего кровоподтека, размерами 8 х 6 см.; Ø наличием на одежде Гурина значительно большего количества крови на груди (на участке размерами 27 х 14 см.), чем на спине (на участке диаметром 15 см).
2. Осмотром места происшествия от 11 декабря 2004 года, из которого видно, что Кучура П.К. двигался к перекрестку по ровной дороге, проходящей по ровному полю, на котором нет деревьев. Труп Гурина лежал на полевой дороге на левом боку в 5 метрах от перекрестка с дорогой Мостище-Ливьё. Это дает основания считать, что пуля толкнула Гурина в спину, несколько слева, и вперед, повалив на левый бок. Это также подтверждает шапка, которая обнаружена сзади на расстоянии 1.5 м. от ног Гурина. Если бы пуля ударила Гурина в грудь, то он упал бы навзничь на спину.
3. Протоколом допроса, находившегося в соседних домах свидетеля Гученко О.З., который показал, что слышал около 2130 громкий, звонкий, хлесткий выстрел со стороны фермы, второй – глухой негромкий примерно через 5 минут (т.2 л.д.245). Это говорит о том, что второй выстрел был произведен не из карабина, принадлежащего Кучуре П.К., а из оружия гораздо слабее, и этот выстрел Кучура П.К. с испуга принял за свой.
В ходе предварительного расследования, начиная с осмотра места происшествия, органом предварительного расследования был проявлен абсолютный непрофессионализм, доходящий до халатности: 1. Схема места происшествия изображена не верно: в месте перекрестка дороги располагаются не под прямым углом (т.1 л.д.3-5), а под острым, что подтверждается схемами охотоведа Негорельского лесхоза Ярошука В.В. (т.2 л.д.58, т.3 л.д.30), а также реальной обстановкой на месте происшествия. 2. При осмотре нет указаний на ширину дороги Мостище-Ливье, наличие за дорогой понижения почвы и кустарника, расстояния до забора кооператива «Технолог». 3. Не обнаружено и не осмотрено место, где предположительно в «засаде» находился Гурин, на предмет отыскание следов и других предметов, могущих иметь отношение к делу, не проверено был ли он там один. 4. Не осмотрен, находившийся непосредственно на месте происшествия и являвшийся составной частью места происшествия и объектом осмотра, автомобиль «Нива» (на нем приехали Ярошук и Миронович) на предмет наличия на нем предметов и следов преступления. 5. Не осмотрена автомашина «УАЗ» гос.номер 0708 А-5, на которой приехали госинспектора Столбцовской инспекции Короткевич и Гурин (т.2 л.д.55). 6. Не установлено, был ли в наличии второй автомат у Короткевича, не проверен его номер, количество и маркировка патронов в магазине. 8. Не сняты отпечатки пальцев с автомата и фонаря, обнаруженных рядом с трупом Гурина. 9. Автомат, находившийся рядом с трупом Гурина, не осмотрен на предмет нахождения патрона в стволе; 10. С места происшествия не изъяты: Ø автомат, находившейся рядом с трупом Гурина, Ø фонарь, Ø шапка, Ø ключи Гурина, Ø автомат у Короткевича (при наличии такового!). 11.
Изъятые с места происшествия личные вещи Гурина и патрон не упакованы и не
опечатаны в соответствии с требованиями с ч.1 ст.204 УПК Республики
Как
результат попустительства органов следствия, Короткевичем Г.П. с согласия и при
помощи начальника Столбцовской межрайонной инспекции Государственной инспекции
охраны животного и растительного мира при Президенте Республики Беларусь Ø фонарь и шапка, находившаяся рядом с трупом Гурина; Ø автомат, находившийся радом с трупом Гурина, а также второй автомат; Ø ключи Гурина. Однако ни орган предварительного следствия, ни суд, даже не пытались объективно оценить картину происходящего и не приняли во внимание, что на месте происшествия рядом с трупом Гурина находился автомат, №СП 5822 с 20-ю патронами в магазине, который закреплен за Короткевичем Г., а не за Гуриным (т.1 л.д. 3-5).
Это следует из справки Столбцовского РОВД: за Гуриным закреплен автомат АКМС №ФП 2874 и 30 патронов маркировкой 539/63, а за Короткевичем – автомат АКМС № СП 5822 и 30 патронов. (т.2 л.д.158). Это также подтверждается служебной карточкой на имя Гурина (т.2 л.д.159).
Обращает на себя внимание, что при осмотре места происшествия в описании кепки не указывается наличие на ней форменной кокарды, а на фотографиях к осмотру места происшествия кепка имеет вид обычной охотничьей. В связи с этим изъятие с места происшествия кепки, содержащей биологические остатки, а возможно, и другие следы, указывающие на ее принадлежность не Гурину, а другому человеку, приобретает явный умысел, направленный на сокрытия следов преступления. Такой же вывод напрашивается и в отношении фонаря, на котором могли быть отпечатки пальцев, и который, судя по наличию на автомате резиновых жгутов (протокол осмотра т.1 л.д.127), мог быть установлен на автомат и использоваться при охоте ночью. Следует особо подчеркнуть, что ни Короткевич, ни Лойко не передали кепку ни жене Гурина, ни следователю. Кепка навсегда исчезла из дела! Очевидно, что кепка принадлежала не Гурину.
И далее, у себя дома Короткевич поменял магазины в автоматах, поставив в автомат, зарегистрированный за Гуриным, магазин с 20-ю патронами, а в свой – магазин с 30-ю патронами, и в таком виде выдал автоматы органам следствия (протокол выемки от 12 декабря 2004 г. 630 - 640 ч. утра (т.1 л.д.54).
Продолжая свои незаконные действия, препятствующие объективному расследованию уголовного дела, и действуя с целью сокрытия следов преступления, Лойко В.А., Короткевич Г.Л. и Вешняков А.В. опередили органы предварительного следствия и в тот же день, 12 декабря 2004 года около 11 часов утра приехали к жене Гурина, где, используя незаконно изъятые с места происшествия ключи Гурина, открыли его сейф и забрали какие-то «10 патронов» (не исключено, что такие же, как были обнаружены в кармане у Гурина при осмотре места происшествия), т.е. произвели заведомо незаконный обыск. Документально данные действия не оформлялись (т.2 л.д. 2).
Нет сомнения, что изъятые из сейфа Гурина патроны были не из числа закрепленных за ним, а совершенно другие. В автомате Гурина АКМС №ФП 2874 находились все 30 патронов, закрепленных за ним, и никаких других патронов в законном хранении у него быть не могло. Это подтверждается следующим: Ø протоколом осмотра автоматов от 13.12.2004, согласно которому, в автомате №ФП 2874, закрепленным за Гуриным, находится 30 патронов, из которых 29 – маркировки 539 и 63, а 1 патрон – маркировки 377. В магазине автомата АКМС № СП 5822, закрепленным за Короткевичем, находятся 20 патронов (вместо 30-ти) из них 18 патронов с маркировкой 539 и 63, 1 патрон 539 и 68, 1 патрон 17 и 70. (т.1 л.д.127); Ø протоколом осмотра места происшествия от 11.12.2004, где у трупа Гурина находился автомат №СП 5822 с 20-ю патронами, закрепленный за Короткевичем, а не за Гуриным (т.1 л.д.3-7);.
Перепутать магазины с патронами Короткевич и Гурин не могли, поскольку магазины отличаются по цвету и по материалу, из которого они изготовлены. Так на месте происшествия обнаружен автомат с пристегнутым к нему магазином, изготовленным из металла окрашенного в черный цвет. Второй магазин, от автомата Гурина – коричневого цвета из полимерного материала, что видно из протокола осмотра места происшествия и из протокола осмотра оружия и фотоснимков к нему (т.1 л.д.3-5; т.1 л.д.127-128).
Патроны, изъятые из квартиры Гурина, Лойко незаконно длительное время скрывал, не передав в тот же день органам следствия для осмотра и приобщения к материалам дела. И только 27.02.2005, в связи с запросом следователя прокуратуры от 04.02.2005 о предоставлении материалов в отношении Бибик и Субоча (у которого Короткевич похитил 1 патрон), Лойко предоставил вместе с материалами проверки и накладную на внутреннее перемещение от 14.12.2005 №425, из которой нельзя сделать вывод: патроны с какой маркировкой изымались и в какую инспекцию передавались (т.2 л.д.77).
Почему ранее Лойко не информировал органы следствия о незаконно изъятых им каких-то 10 патронах из квартиры Гурина?
Изъятие должностными лицами Государственной инспекции по охране животного и растительного мира при Президенте Республики Беларусь указанных вещественных доказательств не может быть расценено иначе как сокрытие следов преступления с целью последующего введения следствия в заблуждение относительно виновного в смерти Гурина лица.
Согласно заключению баллистической экспертизы от 21.02.2005 №172/143сп, из автоматов Короткевича и Гурина производились выстрелы после последней чистки (т.1 л.д.331-334). Показания Короткевича о том, что он производил стрельбу из своего автомата в апреле 2004 года и плохо его почистил (т.2 л.д.166-167) не соответствуют действительности и опровергаются следующим: Ø Справкой начальника Столбцовского РОВД, где указано, что автоматы на хранение принимаются только в чистом виде. Выдано оружие инспекторам 07.12.2004, за Гуриным закреплены патроны в количестве 30 шт. маркировки 539/63, за Короткевичем – 30 патронов (т.2 л.д.158). Это означает, что выстрелы из автоматов Короткевича и Гурина производились после 07.12.2004г. Ø Протоколом осмотра места происшествия от 11.12.2004, где указано, что возле трупа Гурина был обнаружен автомат АКСМ № СП 5822 (закрепленный за Короткевичем) с 20 патронами в магазине (т.1 л.д. 3-5). Ø Протоколом осмотра автоматов и патронов от 13.12.2004, где установлено, что в магазине автомата АКМС № СП 5822 , закрепленного за Короткевичем, находятся 20 патронов (вместо 30-ти) из них 18 патронов с маркировкой 539 и 63, 1 патрон 539 и 68 и 1 патрон 17 и 70, в магазине автомата АКМС ФП 2874, закрепленного за Гуриным, находятся 30 патронов из них 29 с маркировкой 539 и 63 и 1 патрон с маркировкой 377( т.1 л.д. 127) .
Это означает, что Гурин произвел из своего автомата после его получения 07.12.04 г., как минимум, один выстрел, а Короткевич, как минимум, 12 выстрелов, что, бесспорно, подтверждается обнаруженными у Гурина 1 патрона другой маркировки, а у Короткевича – 2-х патронов иной маркировки, чем служебные, а также отсутствием у Короткевича 10 патронов.
Таким образом, Короткевич и Лойко дали на следствии и в суде заведомо ложные показания, как минимум, в части оружия и боеприпасов.
Более того, показания Лойко, Короткевича, Мироновича и Ярошука противоречивы, надуманы и могут свидетельствовать о сокрытии ими обстоятельств нахождения на месте происшествия, изменении места происшествия, а также о «подгонке» всех доказательств под «признательные» показания Кучуры П.К.
Так в ходе первоначальных следственных действий 12 декабря 2004 года все указанные свидетели опрошены крайне поверхностно, но и тогда они по-разному объясняли обстоятельствах встречи в р-не д.Мостище; при этом вопросы о положении погибшего Гурина на земле и нахождении при нем автомата, фонаря и шапки вообще не указывали. Более подробно они были опрошены в конце января – начале февраля 2005 года, т.е. после неоднократных допросов Кучуры П.К. и проведения судебно-медицинской экспертизы.
В своих показаниях на предварительном следствии они указали разные обстоятельства своего появления у д.Мостище. Короткевич и Лойко говорят, что это был запланированный рейд по просьбе Ярошука. Но Ярошук не подтвердил, что обращался с такой просьбой к Лойко, напротив, в этот день в рейд не собирался, так как встречал людей и даже выпил спиртного.
Если Ярошук не собирался в рейд, то становиться непонятным и нахождение в общежитии в выходной день Мироновича, который с семьей проживает в Самохваловичах.
Короткевич никак не смог объяснить свои неоднократные звонки директору Негорельского лесхоза Филимонову в 1455, 1600, 1935 и в 1950, Непонятны его объяснения о звонках Ярошуку, особенно в 1645, в 1930, и еще, более непонятен его звонок домой Ярошуку в 2143. Короткевич объясняет этот звонок, тем, что Ярошук, с его телефона, звонил домой жене, чтобы та вызвала милицию. Но у Ярошука был свой телефон. Более того, Короткевич уже в 2141 доложил Лойко о случившемся, и на Лойко, как на начальнике инспекции, лежит прямая обязанность вызвать милицию и скорую помощь. Однако Лойко это не сделал по не объяснимым причинам. Показательно, что звонок Ярошука с телефона Короткевича, домой жене длился всего 31 секунду (т.1 л.д. 272). Как за такое короткое время Ярошук сумел объяснить жене где и кого убили и что ей надо делать? Кроме этого, со слов Мироновича, он сам вызывал милицию и скорую помощь с фермы, хотя и этого вызова в милицию и скорую почему-то не поступало. И уже совсем непонятно, зачем Миронович звонил Ярошуку на мобильный в 2202 и 2203 домой. По показаниям всех троих, они с места происшествия никуда не отлучались. Зачем Мироновичу звонить Ярошуку, который находится с ним рядом.
Путано и непонятно Ярошук и Миронович объясняют зачем они поехали на своём автомобиле «Нива» через поле к лесу, если знали, что на поле браконьеры. Ведь проехав на поле, они могли спугнуть браконьеров, а потом они ведь знали местность и знали местонахождения Короткевича и Гурина.
Дальнейшие их показания также противоречивы. Так первоначально Ярошук пояснял, что, встретившись с Короткевичем и Гуриным, они стали обсуждать, как поступить дальше и, заметив, что свет смещается к дачам, решили перехватить браконьеров у дач. А в суде изменил свои показания и указал, что они не договаривались, как будут поступать.
Никто из указанных свидетелей не смог понятно объяснить, почему они, в нарушении инструкций (показания Нехлебова М. (т.3 л.д.122)), оставили Гурина одного, хотя их было четверо и у них было два автомата, два фонаря и два бинокля ночного видения. Логично и безопасней было бы разделиться по двое. Просто никто из них не хочет быть свидетелем убийства Гурина. Противоречивы они и в описании положения трупа Гурина.
Так, Короткевич говорит, что он прибежал первым. Гурин лежал на левом боку возле его ног автомат и фонарь, который светил в землю. Автомат был на предохранителе. В последующих показаниях говорит, что он выключил фонарь, когда Ярошук побежал за машиной (т.2 л.д.5-6, т.2 л.д.166-167).
Но Короткевич не мог видеть положение предохранителя, так из фотоснимков при осмотре места происшествия видно, что предохранитель закрыт ремнем автомата (т1 л.д.3-7).
В
суде Короткевич меняет свои показания и говорит, что автомат висел на плече
дулом в землю. Почему автомат при осмотре места происшествия оказался в
стороне, не
Миронович первоначально говорит, что он прибежал первым, труп лежал на левом боку, под его правой рукой лежал автомат, а в правой кисти находился фонарь. Он светил в лицо Гурину. Кепка Гурина находилась на расстоянии около 3 метров от пяток Гурина. Предохранителя не видел. Когда приехала скорая, врач перевернул труп на спину, и ремень автомата съехал с плеча. Кто-то отодвинул автомат в сторону (т.2, л.д.168-170). В суде он поясняет, что проверили пульс Гурина, с места ничего не трогали (т3 л.д.115).
Ярошук показал, что он прибежал последним, увидел лежащего на земле Гурина. По указанию Короткевича побежал за машиной, приехав, видел, что Гурин лежит на левом боку без признаков жизни. Правая рука у него была вытянута, в ее ладони или под ладонью находился автомат. Кепка находилась на поле озимых примерно в 3 метрах от трупа. Все время они все находились возле трупа и ничего не трогали. При осмотре врачом труп перевернули, стало видно, что под трупом находится включенный и светивший фонарь. До переворачивания трупа, света под трупом не замечал.
Тут
же Ярошук собственноручно дописывает в протоколе, что фонарь выключил Короткевич,
но он не помнит когда это было – до приезда опергруппы или
В суде Ярошук показывает, что автомат был в руке Гурина, фонарь был под телом. Положения вещей на месте прошествия никто не изменял, только Короткевич выключил фонарь (т.3 л.д.103 -112).
Как видно из вышеизложенного, показания Короткевича, Мироновича и Ярошука путаны и противоречивы, особенно в части положения трупа Гурина и предметов вокруг него. Это говорит о том, что, либо место прошествия ими изменялось и все было не так, либо кого-то из них не было на месте происшествия с самого начала.
Кроме этого, Ярошук в суде дал показания, на которые никто не обратил внимания. Так он пояснил, что со слов Дубатовки Р., доярки с фермы, ему известно, что она ближе всего находилась к месту, где был выстрел. Она шла с фермы домой и услышала выстрел. Почти сразу, она не поняла откуда, появилась машина и на большой скорости направилась в сторону деревни. Сказала, что машина типа их «Нивы» или «УАЗика» темного цвета, слышала слова «я не стрелял, не стрелял» (т.3.л.д. 106-107).
На эти показания никто не обратил внимания, а свидетель Дубатовка Р. в суде, даже не допрошена, так как не представлялась следствием в списке лиц подлежащих вызову в суд. Ходатайство потерпевшей Гуриной Е. о её допросе судом было отклонено по тем основаниям, что Дубатовка Р. очевидцем случившегося не была (т.3 л.д.155-156).
По делу также не допрошены ряд важных свидетелей – работники скорой помощи, работники ГАИ, судмедэксперт, работники уголовного розыска, которые первыми прибыли на место происшествия и видели первоначальное положения трупа Гурина, видели присутствующих на месте происшествия людей, предметы и вещи находившиеся у них при себе, слышали о чем они говорили.
Длительное время дело находилось без движения. Первые постановления о назначения экспертиз вынесены 10 января 2005 года и позже, хотя следствие располагало всем необходимым уже 13 декабря 2004 г.: одеждой Гурина, оружием и боеприпасами Кучуры П.К., автоматами и боеприпасами инспекторов.
Кроме того, в ходе расследования уголовного дела была допущена фальсификация имеющихся доказательств, что и объясняет такой странных ход расследования дела.
А именно: 1. Из дела были удалены все процессуальные документы относительно автомашины «УАЗ-469» г.н. 58-18 ОХ, которая была признана по делу вещественным доказательством. Сведения о ней остались в деле в одном единственном документе – постановлении о сдаче на хранение вещественных доказательств в дежурную часть Дзержинский РОВД от 13 декабря 2004 года. Данную автомашину, в числе других вещественных доказательств, принял на хранение дежурный по РОВД, на постановлении есть его подпись (т.1 л.д.134). Более о данной автомашине в деле нет никаких упоминаний. Возможно, что именно об этой автомашине говорит в своих показаниях работник фермы – свидетель Дубатовка Р.И. (т.1 л.д.39 – 41). 2.
12.12.2004 года в ходе обыска из квартиры Кучуры П.К. изъяли оружие и
боеприпасы, в том числе карабин «Лось-7» и два патрона калибра 7,62 на
39, которые в нарушение 3.
13.12.2004 года с 905 до 940 помощник Дзержинского
межрайпрокурора Зимняя куртка: Ø наличием на зимней куртке мехового воротника (т.2 л.д.195 фототаблица) Ø по ширине - уже на 6 см; Ø по длине рукава – длиннее на 3 см; Ø другим является и расположение на одежде повреждений (т.2 л.д.189 – 190).
Летняя куртка: Ø по ширине - уже на 10,5 см; Ø по длине – длиннее на 1 см; Ø по длине рукава – длиннее на 2,5 см; Ø другим является и расположение на одежде повреждений (т.2 л.д. 189-190); Ø различным рисунком камуфляжа на передних полках одежды (там же).
Повреждения на одежде, представленной для проведения комиссионной экспертизы, отличаются и от изложенных судмедэкспертом Бубенчик в заключении от 21.01.2005г. №28 (т.1 л.д.23).
На то, что представляемая на экспертизы одежда не являлась одеждой Гурина, указывает и тот факт, что по делу не проведены биологическая и физико-техническая экспертиза, которые могли бы с достоверностью подтвердить наличие на одежде пятен крови Гурина, механизм их образования, а также в каком положении находился погибший в момент причинения ему огнестрельного ранения.
После проведения всех экспертиз постановлением следователя только 21.04.2005 бушлат, китель и майка Гурина признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела (т.2 л.д.278). Остается вопрос: какая именно одежда признана вещественным доказательством по делу и какая именно одежда направлена в суд, поскольку в судебном заседании одежда Гурина не осматривалась и не предъявлялась участникам процесса.
4. Кожный лоскут: изъят из морга у судмедэксперта Бубенчик 20.01.2005 помощником межрайпрокурора Шишковцом А.И. и, в нарушение ч.14 ст.210 УПК Республики Беларусь, не упакован и не опечатан (т.1 л.д.388). В дальнем, при его осмотре 07.02.2005, следователь Мядель описал повреждение на кожном лоскуте размером 3х3,1см повреждение овальной формы, размерами 1,1х1,3 см, но никаких фрагментов пули он не обнаружил. После осмотра кожный лоскут, в нарушение ч.1 ст.204 УПК РБ, также не был упакован и опечатан и таком виде передан для проведения экспертизы (т.2 л.д.82).
Далее,
экспертиза по данному лоскуту кожи с трупа Гурина была назначена, по непонятным
причинам, лишь 07.02.2005, а её проведение начато лишь 22.02.2005 и окончено
25.02.2005 заключение №1144/445к, 45об/04. В исследовательской части, при
описании упаковки поступившего к нему вещественного доказательства, эксперт
Эксперт Бубенчик И.Е. снимая кожный лоскут с трупа Гурина не могла не обнаружить фрагмента свинца такой величины в кожном лоскуте размером 3х3,1 см и толщиной 0,4 – 1,3 см!
Кто положил в лоскут этот фрагмент для того чтобы насытить лоскут солями свинца и ввести в заблуждение эксперта?
В своем заключении эксперт Куль О.А описывая рану, указал, что она «без выраженного дефекта ткани», «края раны неровные, фестончатые, с дополнительными надрывами, выступающими наружу» (т.2 л.д.126), однако это принципиально отличается от описания раны, сделанного экспертом Бубенчик: рана «округлая, с мелкофестончатыми краями, при смыкании краев определяется дефект ткани диаметром 0,7 см.», «по краям раны имеется поясок осаднения, шириной 0,2 см.» (т.1, л.д.23). Разница в описании краев раны очевидна. Все сведено к одному: по описанию Бубенчик данная рана является входным отверстием, а по описанию Куль – выходным!
Эксперт Куль О.А. в своем заключении указывает, что обнаруженный им фрагмент свинца, может быть частью разрушенного снаряда (т.2 л.д. 121 – 127). Фрагмент сфотографирован (фото № 2, т.2 л.д.123).
После получения следователем заключения данной экспертизы и вещественных доказательств, фрагмент свинца не осматривался и не признан вещественным доказательством в соответствии с нормами УПК. В дальнейшем с данным фрагментом экспертизы не проводились.
Ни следствие, ни суд не сделали попытки идентифицировать обнаруженный фрагмент свинца с патронами изъятыми у Кучуры П.К., а также провести соответствующую баллистическую экспертизу о размере выходного отверстия при разрыве пули в теле погибшего, потому что фрагмент существенно отличался по химическому составу от моих патронов, а повреждение на кожном лоскуте было входным.
В ходе проведения комиссионной экспертизы от 19.04.2005 №44 в кожном лоскуте появляется новый фрагмент металла. Так при осмотре доставленных на экспертизу вещественных доказательств эксперты указывают: “4. Препарат кожи находится в конверте из серо-желтой упаковочной бумаги. Конверт вскрыт…В глубине раны в центре схождения лоскутообразных кругов краев, ограниченных радиальными разрывами имеется инородное тело в виде неопределенной формы фрагмента вещества общими размерами 6,2х2,6х1,7мм с блестящей поверхностью серого цвета неопределенной формы, внешне похожий как свинец” (т.2 л.д.191 п.4).
Из описания размеров металлических фрагментов и их изображений на фото легко сделать вывод, что оба металлических фрагмента существенно отличаются друг от друга по форме и размерам (фото второго фрагмента №20 т.2 л.д.198).
Так откуда он взялся? Кто положит в лоскут второй фрагмент? Именно положил, что прекрасно видно из фототаблицы №5 (т.2 л.д.198) и подтверждается тем, что эксперт Куль в своем заключении указывает, что он извлек, обнаруженный им фрагмент (экспертиза указанная выше).
Кроме этого, следствием и судом оставлен без внимания тот факт, что предварительное следствие допускало и другие нарушения прав и законных интересов обвиняемого Кучуры П.К.
Так, 15.02.2005 адвокатом Мишкевичем В. было заявлено ходатайство об ознакомлении с постановлениями о назначении экспертиз в соответствии с ч.2 ст.227 УПК Республики Беларусь (т.2 л.д.137). Кучура П.К. сам писал об этом заявление (т.2 л.д.233). Однако следователь незаконно отказал в удовлетворении заявленных ходатайств (т.2 л.д.138). В результате органом предварительного расследования были существенно нарушены права обвиняемого, предусмотренные ч.1 ст. 229 УПК, поскольку с постановлением от 07.02.2005 о назначении дополнительной баллистической экспертизы он был ознакомлен уже после её проведения – 29.03.2005 (т.2 л.д.186), хотя экспертиза проведена с 2 по 10 марта 2005г. (т.2 л.д. 142).
Тем
не менее, на фоне вышеизложенных и установленных следствием нарушений законодательства
об оружии, допущенных должностными лицами Государственной инспекции по охране
животного и растительного мира при Президенте Республики Беларусь, суд признал Кучуру
П.К. виновным в незаконном хранении двух патронов
В приговоре суд необоснованно указал, что данные патроны он хранил в сейфе и их визуально легко можно было отличить от других боеприпасов (л.д.18 приговора).
Вместе с тем в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства данному факту: из протокола обыска (т.1 л.д.98-100) и показаний свидетелей Писаревича (т.3 л.д.127-129) и супругов Самохвастовских (т.3 л.д.129, 134) следует, что патроны были изъяты в коридоре, а не в сейфе. Очевидно, что умысла на их хранение боеприпасов у Кучуры П.К. не было, поскольку два патрона затерялись у него в коридоре в шкафу, и он просто не знал об их существовании.
То, что на момент изъятия карабина СКС он не знал о существовании двух патронов к данному оружию, подтверждается и актом изъятия боевого и служебного оружия от 14 мая 2004 года, когда ст.инспектором по разрешительной работе Московского РУВД г.Минска Силицким В.И. при изъятии карабина СКС №АК 5526 боеприпасов не обнаружено (акт прилагается). В соответствии с действовавшим порядком, изъятие оружия производилось на возмездной основе и Кучуре П.К. было даже выгодно сдать непригодные к другому оружию боеприпасы.
Из выше изложенного анализа уголовного дела видно, что предварительным следствием не добыто ни одного доказательства подтверждающего, что Кучура П.К. причастен к убийству Гурина. Все приведенные следствием доказательства сфальсифицированы или добыты с нарушением уголовно-процессуального закона, а значит, в соответствии с ч.4 ст.105 УПК, не могут являться доказательствами по уголовному делу как полученные с нарушением закона.
И
что в деле остается? А остается группа инспекторов в составе Гурина Н.И.,
Это нашло свое подтверждение в ходе проверки заявления Кучуры П.К. в отношении Короткевича, проведенной прокуратурой Минской области в июне – июле 2006 года. Так Короткевич в своем объяснении пояснил, что на его автомате была установлена аккумуляторная лампа-фара, микровыключатель, которой был установлен под резиновым жгутом на цивье автомата (материалы проверки л.д.237). Значит, для того, чтобы куда-то посветить, Короткевичу необходимо было направить туда вместе с фарой и ствол автомата, что грубо противоречит правилам обращения с оружием.
Для чего на автомат установлена лампа-фара? Лампу-фару устанавливают на оружие либо для охоты, либо для войны. По заключению баллистической экспертизы из автомата Короткевича производились выстрелы. Так воевал или охотился Короткевич, если в результате оказался убитым его коллега? Данный факт Короткевич и все остальные участники скрыли от предварительного и судебного следствия, что только подтверждает версию о причастности Короткевича Г. к убийству Гурина.
Предварительным следствием уже дана хотя бы частичная оценка действиям Гурина Н.И., в действиях которого усматривается состав преступления, предусмотренный ч.2 ст.295 УК Республики Беларусь; в возбуждении уголовного дела отказано в связи с его смертью. Остается выяснить, что же на самом деле делали вышеперечисленные инспектора возле деревни Мостище, и дать юридическую оценку их действиям, которые уже сейчас видны из материалов уголовного дела.
Судом также неправильно применен уголовный закон, а именно конфисковано часть имущества принадлежащего Кучуре П.К. на законных основаниях, хотя санкция статьи, по которой он осужден не предусматривает наказания в виде конфискации имущества. Так, в приговоре суда сказано «Охотничье ружье ИЖ-43 №9215997, ружье ТОЗ-8М №12973 с оптическим прицелом №СВИ №3210, оптический прицел 4х34 №938354, оптический прицел 6х42 №4-1195, а также паспорта на указанное оружие, хранящееся в ОТО УВД Миноблисполкома, как предметы, запрещенные к обращению, конфисковать».
Ружья ИЖ-43 и ТОЗ-8М не являются предметами, запрещенными к обращению, а являются предметами, обращение которых (купля-продажа, ношение и хранение) возможно с разрешения органов внутренних дел. Поскольку Кучура П.К. утратил разрешение на ношение и хранение указанных ружей, но не утратил право собственности на них, данные предметы должны быть реализованы указанному им или его представителем лицу, имеющему разрешение на приобретение указанного оружия, либо через магазин, торгующий оружием, а вырученные деньги возвращены ему.
Три оптических прицела изъятых у Кучуры П.К. не являются предметами, запрещенными к обращению, а находятся в свободном обращении и должны быть возвращены ему, или его представителю, как его собственность.
Не отреагировала на допущенные нарушения и судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, рассматривавшая данное уголовное дело по кассационным жалобам.
При таких обстоятельствах HRD
полагает, что нельзя признать приговор, постановленный судебной коллегией по
уголовным делам Минского областного суда в отношении
Nik Makeknen, Vice-President
AUTHENTICATION: R 208 /07-11 DATE: 20.10.2006 |
Беларусь: Экспертные заключения
©2000-2006 Association for Human Rights Defense International